День рождения – праздник семейный

 

Я открыл глаза и снова закрыл их: сквозь щель оконных штор на меня смотрело солнце. Отвернул лицо, на ощупь нашёл будильник, повернул циферблат к себе.

Четверть десятого. Пора вставать.

Васьки в комнате не было. Сложенная раскладушка стояла в углу. Курсантская куртка висела на спинке стула. Спортивный костюм отсутствовал- брат болтался где- то неподалёку.

Включился видеофон. Я услышал голос Грачёва.

- Женя, это я. Включи экран.

- Привет, Славик, - сказал я, зевая. - Случилось, что-нибудь?

- Да нет, - улыбнулся он. - Хочу поздравить тебя с днём рождения. Вот и всё.

- Спасибо друг. Ты что - дежуришь?

- Сменился. Собираю манатки. Улетаю на Землю на выходные. У бати на ферме сенокос. Надо помочь.

Славик, конечно, примерный сын. Образцово-показательный. С сенокосом у него вряд ли что получится: отец Славика, Василий Игнатьевич, будет водить его по хутору, бить себя в грудь и заявлять каждому встречному: «Вот какого орла я вырастил, смотрите!»  В прошлом году, когда мы у него гостили, всё было именно так.

- Слушай, Грачёв, - сказал я. -Подкатывай к нам, а? Питерский модуль через три часа. В Вещёво мы тебя встретим. Ну какой ещё сенокос? Робот всё выкосит. У Игнатьича техники до черта.

Славик снова улыбнулся.

- Времени десятый час, а ты голышом шастаешь. У тебя что- гон начался, Касатонов?

Гон - это медовый месяц у собак. Славик, одним махом, приравнял меня к соседскому Дунаю.

- Так ты приедешь?

- Нет, - ответил Грачёв. -Спасибо, конечно. Только я уже обещал: меня ждут дома...  Как добрались?

- Нормально.

- Алла как? Ко двору пришлась?

- Спрашиваешь, - ответил я. - У отца матерью праздник второй день. Представляешь, наши родители, оказывается знакомы. И давно.

- Да? - Грачёв поднял брови. -Впрочем, могли бы и сами догадаться: Хохлов у твоего отца служил.

- Вилков вернулся? -спросил я.

- Да. Вчера вечером.

- И что?

Славик пожал плечами.

- Ничего. Сидит на чемоданах, как... Бажов на пеньке.

- Сдаёт дела?

Грачёв хмыкнул:

- А чего их сдавать? Все данные в компьютере.., Васильич на станции не первый день...  Ты-то как, командир? Головка бо-бо?

- Нормально, - ответил я. - Слушай, я ведь серьёзно... Подлетай. Чего тебе там на хуторе? Девочки сохнут?

Грачёв вздохнул.

- Вот прицепился. Сказал же: меня дома ждут. Родственники приедут. Сейчас сестра на хуторе, а я её три года не видел. Батя бочку пива купил, кабанчика завалил... Да и на зорьке с удочкой посидеть хочется, давно не рыбачил.

У меня даже слюни потекли.

- Ладно, не трепись. Так и скажи: дома мероприятие. А то сенокос- сенокос...

- Одно другому не мешает, - улыбнулся Грачёв. -Завидно, да? Так подъезжайте.

Ну уж нет. Тогда я точно до самого отлёта не очухаюсь.

- Спасибо.  -говорю я Грачёву. -Только у нас тоже мероприятие.

Славик посмотрел на часы.

- Ладно, пойду собираться. Ещё раз прими мои поздравления. Всем привет, Марии Владимировне особый. Пока.

Экран погас.

На кухне мама готовила завтрак. Кипела вода в кастрюле, на столе  красовался самовар. Мама в цветастом переднике на фоне кустов сирени, залепившей окна.

-  Привет, мам. Чего не на работе?

- Здравствуй. А я что- отпроситься не могу? У старшего сына день рождения как-никак.

- Алла не выходила ещё?

Мама улыбнулась.

- Аллочка с семи часов уже на ногах. Сбегала на залив искупаться, мы с ней кофейком побаловались, я ей сад показала.

- Где она, у себя?

- Уехала с отцом на базар. Скоро вернутся.

Значит, отец тоже не на службе.

- Васька где?

- В библиотеке за компьютером.

- Чего так? «Хвосты»  за семестр?

- Откуда у него «хвосты»? Поставил симулятор «Ермака», осваивает программу полёта. Женя, нарежь хлеб... И принеси клубнику, пожалуйста.

По телевизору передавали «Новости».

Заканчивалось строительство тоннеля под Беринговым проливом. С его открытием вступала в строй трансконтинентальная магистраль Лиссабон-Ванкувер: четырёхполосная автострада и две железнодорожных колеи. На Курильских островах отмечали пятилетие станции гашения цунами; российско-японский проект, стоимость два миллиарда долларов. В центре Атлантики взорвался колумбийский сухогруз; судно шло из Европы в венесуэльский порт Каракас, проводятся спасательные работы. Объявлен конкурс на реставрацию Эйфелевой башни в Париже, победителю будет присуждена премия восемьсот тысяч франков. Россия вышла на первое место в мире по экспорту сельскохозяйственной продукции. На Марсе в посёлке Петровский  открыт грузовой терминал космопорта Аэлита-2, режим работы полностью автоматический. Там же, на Марсе, в американской провинции Новая Аляска начато строительство шоссейной магистрали под защитным куполом в  Долине Маринера. Первая очередь, длиной в пятьдесят четыре километра вступит в строй в конце этого года. В связи с этим в Конгрессе США скандал: дорога обходится в копеечку. В перспективе магистраль должна пройти по всему каньону, а это более четырёх тысяч километров. Долгосрочный проект. Интересно, что думали в Конгрессе, когда его утверждали?

Вошёл Васька.

- Привет.

- Привет, - ответил я. - С возвращением на Землю.

Брат уставился на экран.

- Какое там, корабль изучаю... Что в мире делается?

- Всё то же... В Египте, вон, потоп: Нил вышел из берегов, в Каире по улицам крокодилы плавают.

- Отец с Аллой вернулись?

- Нет, как видишь. Соскучился?

- Я не о том, -сказал Васька. -Пойдём на залив, помочим пятки.

- Никаких заливов, -вмешалась мама. -Сейчас будем завтракать.

Васька сделал гримасу, посмотрел на часы.

- Чего ты, мам? Успеем.

- Всё! - отрезала она. - Вася, пройди в сад к мангалу, разведи огонь... А Женя будет заряжать шампуры

Мама оставляла меня на кухне. Значит, будет разговор.

Васька ушёл. Зато вместо него появился Дунай.

Дунай жил в доме напротив. Его хозяева, уезжая утром в Город на работу, выпроваживали пса в сад. Тут-то и начинались его приключения. Благодаря своему компанейскому характеру, он был вхож во все дома нашей улицы, включая шашлычную. Везде его постоянно подкармливали. К нам он, на правах соседа, заявлялся в любое удобное для него время, как к себе домой.

- Здорово, кореш, - поприветствовал я пса. - Очередной визит вежливости?.. Чего хвост задрал?

Мама поставила перед собачьей мордой миску, которую держала специально для Дуная, наполненную аппетитно пахнущими щами. Из миски выглядывала здоровенная кость с куском мяса. Такую кость я бы сам не прочь погрызть на досуге. Но что поделаешь: гостю лучший кусок.

- Дунай, - я потрепал его по загривку. Пёс при этом опасливо на меня покосился и негромко зарычал. - А ты, брат, неплохо пристроился. Всё тебе бесплатно и насовсем.

- Женя, не приставай к собаке, - сказала мама. - Дай ему поесть.

- А то он голодный, - ответил я. - Вон, как шерсть блестит... Да, Дунай?.. Полетишь со мной? Сделаю из тебя настоящего космического волкодава.

Мама улыбнулась.

- Что ему там делать? На звёзды лаять? Так у него и здесь это неплохо получается.

В голосе её звучала лёгкая досада - это камушек в мой огород. Она всегда считала, что я способен на большее, чем водить корабли чёрт те куда.

- Ну что ты, мам? Опять за старое? Всё же нормально.

Мама вздохнула. Она всегда вздыхает, когда речь идёт о моей работе. Понятно: переживает. А чего переживать: там, наверху, работают точные законы и непредвиденных ситуаций много меньше, чем здесь, на Земле, где господствует его величество случай и жизнь каждого становится зависимой от любого пьяницы за рулём, например.

Распахнулась окно, в кухню ворвался морской ветер, играючись, качнул абажур над столом, взъерошил листы настенного календаря.

Дунай оторвался от миски, огляделся по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, снова принялся за кость, обгладывая её со всех сторон.

- Мам, - сказал я, закрывая окно. - Каждый раз я слышу от тебя одно и тоже. Но  ведь там живут же люди... И ничего.

Она снова вздохнула.

- Женя, я не могу смотреть «Новости». Особенно после этой твоей посадки на Ио. Хорошо Хохлов постоянно  держал отца в курсе дела - звонил по несколько раз в день. А в «Новостях» такого наговорили... И  потом... там же на Ио активная вулканическая  деятельность. Постоянные  землетрясения. Что там делать, объясни мне?

Что правда, то правда. На подлёте к Юпитеру Ио кажется ржавым ядром времён барона Мюнхгаузена, выкопанным из земли в наше время. Изуродованная взрывами, затопленная лавой поверхность. И постоянная тряска грунта. Но это так - для впечатлительных обывателей. Действуют вулканы -значит, есть тепло. Ио - это не одетая в ледяной панцирь Европа1 . Там можно жить.

- Ну что ты сразу так? - ответил я. - Колонию развернули, нас не спросили. А потом, на Ио я был всего раз - это когда сажал корабль. А так, подошёл, один челнок отстегнул, другой принял и опять к Земле. Вот и вся работа.

Мама усмехнулась.

- Всё у тебя легко и просто. Прогулялся  до  Юпитера, развернулся и назад. Круиз да и только. За что только у вас по выслуге год за три идёт?

Я её понимаю: мать есть мать. Она тогда спокойна, когда дети на глазах. И неважно сколько им лет.

- Ну и хорошо, - говорю. - Отлетаю своё, вернусь на Землю, поселюсь где-нибудь неподалёку. Соседями будем.

Мама рассмеялась.

- Вот-вот. Человеку нужен дом, семья, нормальные условия жизни. Она ведь, жизнь-то наша, ох, какая короткая. Оглянуться не успеешь, годы пролетят. А что за спиной? Рейсы, каюты, ни кола ни двора...

Мама, мама... И Васька такой же философ.

Моя жизнь, да и брата тоже, для  мамы  больное место. Она хотела видеть нас рядом с собой чуткими и заботливыми сыновьями. С отцом у них, по этому вопросу, большие разногласия.

С раннего детства мама сама учила нас музыке. Она неплохо разбиралась в живописи.

С ней мы посещали выставки и театры. Я очень хорошо помню наши поездки в Новгород, Псков, Смоленск. Мне тогда было двенадцать лет.

Отец ей воспитывать нас не мешал: заниматься нами у него времени почти не было. Но семнадцать лет назад, не сказав маме ни слова, отвёз меня на Садовую в кадетский корпус ВВС. «Если родился Касатоновым, значит, должен летать,.. - сказал он мне  тогда. - Я летаю, дед твой летает, мой дед летал и прадед тоже...»

Я не берусь вспоминать, что пережила тогда мама. В нашей семье эта тема закрыта до сих пор.

Но кое-какие выводы отец сделал: Ваську он уже не трогал. Брат закончил обычную среднюю школу и документы в училище отвёз сам. Наверное, гены сработали...

- Ладно, мам, - говорю я. - Всегда ты так. Должен же кто-то и наверху работать.

Мама только качает головой. Но не отвечает ничего.

- Славик звонил, - продолжаю я. - Всем привет, тебе особый.

- Спасибо, - отвечает она. - Надеюсь, ты догадался пригласить его к нам?

- Догадался. Ему некогда.

- А Коля? А Павел Михайлович?

С экипажем «Экспресса» родители знакомы лично. Ещё с тех пор, когда Хохлов нами командовал.

- У всех свои дела, - отвечаю я. -А потом,.. я привёз вам Аллу. Разве этого недостаточно?

Мама внимательно смотрит на меня. Я знаю, ей очень хочется расспросить меня о наших с Аллой отношениях. Но она молчит.

 Молчу и я.

Дунай, вылизав дочиста миску, ушёл в сад к Ваське, прихватив с собой кость.

Пробили настенные часы. Одиннадцать... Так и хочется добавить: по Москве.

- Скоро наши подъедут, - взглянув на циферблат, сказала мама. - А я забыла сказать, чтобы хлеба купили. У нас совсем мало... Придётся в булочную идти.

- Сходим, - отвечаю я. - Тут недалеко... Мы с Аллой сходим.

- Кстати о Аллочке, -добавляет мама. - Она рассказала мне о ваших планах. Знаешь, Женя, будет неплохо, если сегодня и завтра вы побудете здесь, в Зеленогорске, вместе с нами... Посидим все вместе, вечером сходим на набережную погуляем. А потом вези её в Город, в Петродворец на фонтаны, в Царское Село, на Вуоксу - куда хочешь... У вас впереди  уйма времени... А с Аллочкой я уже договорилась. Она не против.

Я пожал плечами. Не против так не против. Пусть так и будет.

- Хорошо, мама. Катать Аллу начну с понедельника. Мне-то что...

Мама лукаво смотрит на меня.

- Кавалер!..

- Да какой я кавалер? - отмахиваюсь я. -Ухаживать за ней времени нет. Так, урывками..

Она усмехается.

- Же-е-ня, она же умница. Всё понимает. Ты только  помни об этом.

- О чём? - не понял я.

- О том, что она нужна тебе... Чтобы она всегда знала это. Напоминай о себе при  любой возможности... Но никогда не навязывайся. Мы этого не любим.

- Кто это мы? -опять не понял я.

- Мы- это сильный слабый пол, - ответила мама. -Тюфяк ты, Женька... Вы давно знакомы?

- Почти год, -отвечаю я в тон маме. -А что- недостаточно?

Она пожимает плечами, смеётся:

- Да нет...  Классический срок для определения отношений у молодых пар. 

...В августе прошлого года закончился мой первый самостоятельный  рейс к Юпитеру. Едва я появился в диспетчерской, дежурный Толя Лапшин указал на дверь к Хохлову: зайди.

Но дальше приёмной меня не пустили. Незнакомая девушка остановила прямо на пороге.

-Вы куда? Вас вызывали?

Раньше приёмная Хохлова сильно смахивала на проходной двор. Здесь обычно собирались перекурить. В помещении был постоянный бардак: разбросанные стулья, сдвинутые  столы. С появлением этой особы каюта преобразилась: тишина, уют.., ковёр на палубе, запах кофе, негромкая музыка...

Пришлось представиться. Девушка, стрельнув на меня глазами, исчезла за дверью кабинета Главного диспетчера. Пошла докладывать.

-Что, новое  начальство? -спросил  я у  Лапшина, выглянув из приёмной в диспетчерскую. - Мухтар на границе?

- У-у, -протянул Толик. - Хуже... Пока ты к Юпитеру ходил, Васильич тут совсем обюрократился. Отгородился от нас железным занавесом.

- Строгая ?

- Жуть!

- Да-а, -оставалось только удивляться. -Ни-че-го себе... мяу...

Таким было наше знакомство. Впрочем, Алла оказалась славной девчонкой, сразу  выделившей меня  из весёлой толпы потенциальных ухажеров. Мне это было  понятно: я  был, всё-таки, из хохловского экипажа. Алла смотрела на меня глазами Виктора Васильевича. Потом у меня был отпуск, ещё один рейс к Юпитеру, но, каждый раз, возвращаясь на «Радугу», я, едва взглянув на Аллу, понимал: ждала.

... В проёме окна появилась голова Васьки.

- Чего тебе? -спросила мама.

- Да я... так, -замямлил брат. -Жень, пойдём покурим.

- Вася, -оборвала его мама. -Мы разговариваем... Приспичило тоже,.. курилка.

Васька исчез.

- Мам, -сказал я. -Эта история.., ну, что вы знакомы с родителями Аллы,.. всё это как- то неожиданно,.. в голове не укладывается.

Мама улыбнулась

- А что мы с Виктором Васильевичем давно знакомы - это в голове укладывается?

- Укладывается. Это я  знаю.

Мама наклоняет голову, долго смотрит на меня.

- Ничего ты не знаешь, - говорит  она. - С твоим отцом меня познакомил Витя Хохлов. И родителей Аллочки друг с другом тоже он познакомил...  С Аллой  Васильевной мы учились вместе. Тогда Витя привёл в школу на наш выпускной бал двух своих приятелей-курсантов. Один из них был твой отец, другой Станислав Константинович. Когда он с ними успел  подружиться - не  знаю. Витя на год моложе нас с Аллой, учился тогда в школе, мальчик был совсем. А тут приводит: знакомьтесь, это моя сестра, а это её подруга... Вот и познакомились.

- Постой-постой,.. у Аллы родители что... из Питера, да?

Мама пожала плечами:

- Ну, да... Алла  Васильевна  жила  на  Петроградской, Станислав  Константинович из области... из Всеволожска, кажется...

Алла говорила, что ни разу не была в Петербурге. Неужели здесь у неё не осталось родственников?.. Всё может быть.

- Мама, а что было потом?

Мама усмехнулась.

- Потом у нас с Аллой Васильевной был университет. А по его окончании случилось то, что и должно случиться: приехали ребята и забрали нас в Кубинку...

Что было дальше я знал: Кубинка, Петербург, Монино, снова Кубинка, снова Петербург... Смутные воспоминания раннего детства, фотографии из семейных альбомов и видеозаписи сохранили в моей памяти атмосферу того времени, когда все было легко и просто, все проблемы исчезали за спиной отца, а мамины руки пахли цветами и молоком...

Вдоль забора в, сторону шашлычной, стайкой прошли ребята и девушки в студенческих курточках, человек десять. Бренчала гитара, ребята пели:

 

« Ты скажи зачем?.. Ты скажи зачем?

   Ах, ты скажи зачем тогда кудрявая была?..»

 

Я их понимаю: сдана очередная сессия, горой  свалилась с плеч. Впереди два месяца беззаботной жизни. Море, солнце, недорогой курорт... Хорошо!

... - А Лерочку, их старшую девочку, ты должен помнить, -продолжала говорить о своём мама. -Они же часто у нас бывали...

Родителей Аллы я не помнил, как не помнил и Хохлова в те годы. Слишком много было друзей у отца с матерью, чтобы вместить их всех в детскую память.

- Не помню, мама, -ответил я. - Мне четыре года было, когда они уехали.

- Ну как же? -удивилась мама. -Станислав Константинович тебе ещё на день рождения  летающую модель самолёта подарил. Она до сих пор сохранилась. Вспомни, Женя... Как раз, тебе четыре года исполнилось. Они тогда с Лерочкой приходили.

- Это такая серьёзная, вся в бантах? - что-то начал припоминать я. -С надутыми щеками... Карандаши у меня все забрала... И самолёт, да,.. стоит на шкафу в моей комнате в Городе. Точно.

Мама тихо рассмеялась.

- Вот-вот. Вспомнишь, когда захочешь... Да, прошли годы...

-Дорогая моя,  - сказал я по-французски, обнимая маму. – Что ты такое говоришь? Ты смотришься на восемнадцать лет.

- Спасибо, милый, - тоже по-французски ответила мама, глядя на меня снизу вверх. – Это просто зеркало стало старше.

В окне снова нарисовалась Васькина  башка.

- Долго мне дрова жечь? У меня всё готово...

Мама открыла окно, подала ему поднос с заряженными шампурами.

- У нас тоже всё готово. Держи...

С улицы раздался автомобильный гудок: в сад въезжал джип отца.

- Ребята, - сказала мама. - Наши приехали. Помогите мне стол накрыть.

Аллочка в летнем красном комбинезоне, широкополой соломенной шляпе появилась на веранде с набитыми пакетами в руках, улыбающаяся, свежая, как этот июньский день.

- А вот и мы... Заждались, да?

- Заждались, заждались, - ответила  мама, принимая  пакеты  и складывая их на стол. - Время к обеду как-никак.

Алла подошла ко мне, легонько прижалась к плечу.

- Привет, - шепнула еле слышно. - Выспался?

- Привет, - ответил я. - А тебе  как на новом месте?

Она улыбнулась, втянула голову в плечи, довольно поёжилась.

- Замечательно. Я  уже искупалась утром. Залив такой мелкий, далеко-далеко ушла. А вода  тёплая-тёплая... Сходим ещё вечерком, ладно?

- Ладно. Можем и днём сходить- часа в три - четыре... На рынок ездили?

- И на рынок, да и так... по магазинам...Шляпу вот купила... Мария Владимировна, - обратилась она к маме, которая выкладывала на стол содержимое пакетов. - Мы  билеты в театр купили на понедельник.

- В театр? -спросила мама. -В какой театр?

- Мариинский. Билеты на вечер.

- Что дают?

- «Князя Игоря» Бородина.

- Что ж, пойдём на «Князя  Игоря», – сказала мама. - Послушаем  ариозо  Ярославны, посмотрим «Половецкие пляски»... Билеты на всех купили?

- На всех....пять билетов. Все пойдём, да?

- Конечно. Давно не была я в театре... Так, а что в этом пакете?

- Здесь ветчина, рыба... копчёный палтус. Там фрукты. А тут хлеб. Я  почему-то подумала, что надо купить.

- Правильно подумала, - улыбнулась мама. - Я-то забыла сказать, чтобы  купили. Хотела уже Женю в булочную отправить.

Появился отец с пакетом, в котором просвечивали бутылки.

- Привет честной компании.

- Привет, - ответила мама. - Что там у тебя звенит?

- Что  надо, то и  звенит, - ответил отец, убирая пакет в холодильник. - У  сына как-никак день рождения. Да под шашлычки пропустить стаканчик не грех.

- Привёз- то чего? «Столичную»?

- Нет. Армянский ...пять звёздочек, да пару шампанского.

- А это? - продолжала допрос мама, распаковывая пакеты. - Это что,.. никак торт?

- Самый настоящий, - подтвердил отец. - Это я купил, несмотря на возражения Аллы.

Мама удивлённо вскинула брови, повернулась к Алле.

- Что так? За фигурку боимся? Вам, Аллочка, это не грозит, в  крайнем  случае, сегодня.

Алла сняла шляпу, положила её на подоконник, присела на краешек стула у стола.

- Ничего я не боюсь. Просто хотела испечь торт сама, ... похвастаться.

- В следующий раз обязательно... Сегодня же никаких дел... Гуляем. Дмитрий  Сергеевич шашлыки пожарит, да я стол накрою.

Шашлыки отец всегда жарил сам, никому не доверяя мангал. Получалось у него это удивительно быстро - сказывалось давнее знакомство с дядей Ваней Джапаридзе, в данный момент генерал-майором авиации, командиром дивизии, расквартированной где-то под Вологдой. Дядю Ваню я очень хорошо помню: он и отец  долго служили вместе; родом из Тбилиси, дядя Ваня  всегда приносил нам с Васькой разные сладости и щекотал нас своими усами. Он-то и научил отца обращаться с мангалом. Это был целый ритуал, главным  моментом которого было исключение женщины из процесса приготовления шашлыка. «Шашлык  женских рук не терпит, -внушал он нам с Васькой, когда мы помогали ему заряжать шампуры мясом  и приправами. Женщины  шашлык могут только кушать». Впрочем, его жена тётя Нина и их дочь Тамара были не против этих принципов. Батя наш, конечно, не столь  привередливый в таких мелочах: мама не раз замачивала  мясо. Но жарил отец  всегда сам. И это у него здорово получалось.

В этот раз отцу  помогал Васька- куском фанеры обмахивал мангал, сбивал пламя с углей. Отец поворачивал шампуры и сам подал шашлыки к столу на серебряном подносе.

- Всё готово... Давайте-ка  за стол! 

Разлил коньяк по стопкам. Посмотрел на меня.

- С днём рождения, сын. Всего-всего тебе...

- И слушайся папу с мамой, - поддакнул Васька.

Отец выпил, покосился на него.

- Ну ты, умник... Занимался сегодня?

- Занимался, - буркнул брат. - С самого утра... А сейчас обед как-никак.

- Митя, ну что ты, в самом деле? - мама заступилась за Ваську. - Что он такого сказал?

Отец закурил, посмотрел на Ваську, подмигнул.

- А что я такого спросил?

- Ничего, пап, -ответил брат. - Всё нормально.

Отец кивнул:

- Вот именно...  А ты, Маша, не делай из парня маменькиного сынка.

Из кармана рубашки вынул ключи от своего джипа, бросил мне:

- Держи. Дарю.

Я поймал связку, покрутил на пальце.

- Спасибо. Только зачем мне?

- Что бы не было проблем, когда приедешь.

- Часто ли я приезжаю?

- Да какая разница, - усмехнулся отец. -Бери - бери пока не передумал.

Дожидаться пока он передумает я не стал. Жест отца -это всё условности: не будет же машина пылиться в гараже пока я ... на работе. Но есть и плюс: теперь её не надо клянчить, когда надо. Это он из-за Аллы так расщедрился. Всё понимает батя. Молоток!..

Отец развернул к столу видеоцентр, вставил в кассету видеотаблетку с фильмом, включил экран.

Это был старый американский фильм конца прошлого века. Назывался он «Аполлон-11» и рассказывал о первой экспедиции на Луну в июле 1969 года. Фильм был художественный, но содержал много хроники. Я смотрел его много раз, но интерес к нему не проходил. Первая экспедиция на Луну тогда потрясла весь мир и, более всего, тех, кто её организовывал. Мне самому не понятно, как можно было решиться на такой полёт не имея резервных вариантов возвращения на случай возникновения внештатных ситуаций.

- Лихие ребята, -кивнул я на экран. -Я бы так не смог.

Отец только хмыкнул.

- Думаешь?.. Ещё как бы смог. Куда б ты делся?..

- Да ну,.. С таким компьютером...

- Брось прибедняться, брат, - поддакнул отцу Васька. - Такие дела совершаются по состоянию души. А ты у нас поэт... Полетел бы, как миленький...

Мама, говорившая с Аллой о чём-то своём, повернулась к нам.

- Кстати, о поэзии... Вася, ты не хочешь сходить за гитарой?

Васька поднял брови.

- А почему это я должен сходить за гитарой?

- Так. Просто мне так показалось.

Васька  вздохнул, прошёл на веранду. Вернулся с гитарой, подтянул колки, ударил по струнам.

- Заказывайте... раз у отца сегодня выходной.

Отец хлопнул его по плечу.

- Давай-давай. Сегодня твоя очередь.

- Чего петь, мам?

- Да чего хочешь, -ответила мама. -Спой что-нибудь для Аллочки. А мы послушаем.

Васька кивнул. Запели струны.

 

«Дал диспетчер «добро» на отход.

  Сжали ручки штурвалов пилоты.

  Начинается новый поход,

  Продолжается наша работа...»

 

С раннего детства Ваську учили музыке: приглашали репетиторов на дом, потом отправили в музыкальную школу. Брат, как мне кажется,  неплохо играет на скрипке и фортепиано. На гитаре Васька научился играть сам - по самоучителю. В былые времена, когда у нас дома собиралось много гостей, они с отцом неплохо импровизировали: отец на баяне, брат на гитаре, иной раз, и меня усаживали за рояль - приходилось подыгрывать. Мама у нас пела. Она и сейчас поёт - правда, нечасто.

Алла, словно, мои мысли прочитала.

- Мария Владимировна, спросила она маму, - у вас в гостиной рояль стоит концертный, очень хороший. Кто на нём играет?

Мама улыбнулась глазами.

- Все кроме Дмитрия Сергеевича, - ответила она. -Он у нас к баяну душой прикипел.

Аллочка повернулась ко мне.

- И Женя?

- И Женя, - подтвердила мама. - Если хорошо попросить, правда...

Аллочкина ладошка легла на мою ладонь.

- Поиграешь мне, ладно? - тихонько сказала она. - Я тебя хорошо попрошу.

Пришлось выкручиваться.

- Хорошо это как?

Алла хмыкнула:

- Договоримся... Вредный какой.

Васька перестал петь, просто перебирал струны. Отец смотрел фильм, вставляя, временами, свои комментарии. Мама опять о чём-то зашепталась с Аллой.

На обочине, около нашего забора, остановился бежевый «мерседес». Открылась дверца, из машины вышла женщина, лет шестидесяти, в брючном костюме, летней шляпе, на лице дымчатые солнечные очки.  Огляделась по сторонам, помахала нам рукой.

- Кто это? - спросил я отца, который тоже смотрел в сторону остановившегося автомобиля.

- Не знаю, - ответил он. -Подойди, спроси... Может, надо чего...

На машине были германские номера.

- Я хочу... спросить, - сказала женщина, с трудом подбирая русские слова.

Вообще-то, у нас сначала здороваются.

- Добрый день. Guten Tag,  - сказал я, переходя на немецкий и освобождая даму от лишней мороки. – Что вам угодно?

- Ооо, - женщина вскинула брови. – Вы говорите по-немецки?

- Да, говорю. Вам нужна помощь?

- Простите, - сказала женщина, сняв с лица очки, чтобы я видел её лицо. – Нам необходимо проехать на Выборг… Вы не скажете, как это сделать?

Всё понятно.

- Без проблем, - сказал я. - Отсюда все дороги на север ведут к Выборгу, а на юг - в Петербург. Вам необходимо проехать прямо до залива, там повернете направо и едете по Приморскому шоссе  до Выборга. Или развернитесь, проедете  до первого  перекрёстка, повернете налево и тоже не сворачивайте до самого Выборга. Это даже будет немного быстрее.

-  Спасибо, - благодарно произнесла женщина. – Меня зовут Клара Мюллер. А это мой муж Карл.

За рулём автомобиля сидел седой мужчина и, перегнувшись через пассажирское сидение, смотрел на меня.

- Очень приятно, - ответил я. И, в свою очередь, представился. – Евгений Касатонов.

Махнул рукой в сторону дома.

- Там моя семья… Может, вы желаете отдохнуть?

Мужчина в машине отрицательно замахал рукой.

- Благодарим вас, - ответила   Клара. – Но мы спешим. Вы, русские, очень радушны

Подошёл Васька.

- Здрасьте... Какие проблемы?

- Заблудились, - сказал я. - Говори по-немецки.

- Немцы? - спросил брат, кивнув ещё раз.

- Мы из Германии, -ответила Клара. – Едем в Выборг, а оттуда в Хельсинки.

- Круиз, - хмыкнул Васька. – Счастливого пути.

Клара, пристально посмотрев на меня, вдруг спросила:

- Скажите, Вы тот самый пилот Касатонов? Вы посадили корабль на Ио?

 - Вы угадали, - ответил за меня брат. – Командир корабля «Экспресс» перед вами.

- Это мой брат, - представил я Ваську. – Его зовут Василий.

Карл восхищённо смотрел на меня. Большой палец его руки был поднят вверх.

- Ооо… Вы очень мужественный человек. Мы так переживали за Вас.

- Это правда, - добавила Клара. - Когда сообщили, что вы совершили посадку, у нас была ночь. Мы не спали-ждали сообщений.

 Оставалось только благодарить за сочувствие.

Немцы уехали.

- Карл у Клары украл кораллы, - вспомнил Васька детскую дразнилку. -Касатонов, когда у меня будет «мерседес»?

Мне ничего не оставалось делать, кроме как похлопать его по плечу.

- Ещё одна мечта идиота... Сначала у тебя будет кресло третьего пилота... Или четвёртого.

Брат даже плечами передёрнул.

- Упаси-упаси... Наговоришь сейчас.

Четвёртый пилот предусмотрен на пассажирских лайнерах. На грузовых кораблях обходятся и тремя.

- Чего так?

Васька сморщил нос.

- В свободное от вахт время проводить экскурсии по кораблю и отвечать на дурные вопросы? Уволь, брат.

Он вздохнул, уставился куда-то. Наверное, вспоминал разделы из программ полёта... Или о девочке думал... из Кирилловского. Кто знает, что у него на уме? Отключился Васька.

С ним это бывает.

 

«На чужой стороне, где туманы и лёд,

  Заблудился в горах боевой вертолёт...»

 

Процитировал Васька слова из нехитрой песни. Я слегка толкнул его.

- Васи-и-иль, что с тобой?

Брат улыбнулся: так ничего.

- Женька, возьми меня с собой.

- Куда? -не понял я.

- Куда-куда? Туда... в экспедицию.

- В какую ещё экспедицию?

Он подозрительно покосился на меня.

- Как в какую? За Плутон. Кем угодно... Хоть отсеки драить согласен.

И этот туда же.

- Блатной, да? -ответил я. -Это не ко мне. Проси Платонова. Только, выучиться, сначала, не мешало бы.

Васька слегка нахмурился, негромко свистнул.

- Пока вас готовят я доучусь. А Платошка здесь не причём. Я тебя прошу.

Мне понравился его оптимизм. То что старший брат командует модулем связи - это не в счёт. Главное, вовремя  попросить протекцию...

- С чего ты взял, что экспедицию поведу я? Или мало желающих?

Брат меня, точно, за дурака держал. У него даже рот приоткрылся.

- Ну, ты даёшь! А кто же ещё?

Я не ответил. К чему эта пустая болтовня?

С залива доносился гул: к Кронштадту шло судно на воздушной подушке.

По улице, в сторону шашлычной, пробежал Дунай, свесив  набок  язык от жары.

 В нашу сторону даже не взглянул: нужды не было.

Мимо прошла молодая женщина с бидончиком в руках, как-то странно взглянув на нас. Васька кивнул ей, толкнул меня в бок.

- Ты чего не здороваешься? Это же Элла...

Я обернулся, встретился  с ней глазами. Открыл калитку, вышел на улицу, шагнул к ней.

- Прости, не узнал. Здравствуй, Элла.

- Здравствуй, Женя, -грустно улыбнулась она -Неужели я так постарела?

- Да нет, -пожал плечами я. - Просто не заметил.

Семь лет прошло  с тех пор, когда я увидел ее впервые. Тогда я был ещё  курсантом.

Как-то летом, во время отпуска, меня, уже отвыкшего от училищных рамок, дисциплины и формы одежды, друзья затащили на танцы в один центров досуга нашего района.

Там я и увидел её... Не просто увидел, а так посмотрел, что всё померкло вокруг. Осталась только она - невысокая стройная с короткой стрижкой тёмно-русых волос.

Подошёл к ней, пригласил сначала на один танец, потом на другой... и протанцевал с ней весь вечер.

Но проводить себя она не позволила. Качнула головой, усмехнулась: отлипни, мол, парень... Гуляй дальше...

В тот вечер она ушла с парнем из ансамбля. Он терпеливо ждал её у дверей, подозрительно глядя на меня.

Обиды я тогда не испытывал. Была лёгкая, слегка щемящая сердце, грусть. Одна грусть и больше ничего. Но забыть Эллу я не смог, даже когда вернулся в училище. Жёсткий режим, максимальная загруженность не могли выбить её из головы.

Через четыре месяца я снова прилетел в Питер на зимние каникулы. На Гражданку прикатил вечером. Дома был один Васька- тринадцатилетний пацан, гордость всей нашей семьи. Отец был в Сербии, мама задержалась на работе.

Я обзвонил друзей, пригласил их к себе. Через полчаса шумная ватага стояла на пороге. Приветствия, гогот, хлопки по плечу. Ребята принесли шампанского, пару коробок конфет. Ваську тоже усадили за стол, правда, шампанским особо не баловали.

Просидели с час. Потом спохватились: идём на танцы, собирались же. Потащили и меня, стал отбрыкиваться- бесполезно. Не дали даже переодеться. Вытащили на улицу. Я опять домой - ребята ни в какую; хохочут: назад пути нет, идём с нами... Дотащили до Центра Досуга, впихнули в вестибюль. Билет в руки, шинель, шапку- гардероб и- прямиком в танцевальный зал.

Народу там- тьма, а я среди них, как белая ворона... униформа, голубые погоны, серебристые «крылышки» в петлицах. 

«Ой, девочки, лётчик...»- «Какой лётчик? Наверное, из военно-медицинской академии...»- «Да нет же- лётчик! Видите «крылышки» в петлицах? А у медиков чаша со змеёй...»

И тут я снова увидел Эллу. Она танцевала с каким-то косолапым увальнем. Он говорил ей что-то на ухо, но по её лицу было видно - не слушает. Глаза уставлены на меня. Узнала.

Остальную часть вечера она уже не танцевала ни с кем. Уселась с подружкой в углу и проглазела на меня.

Спросил у ребят: как Элла, дружит с кем? Дружит, ответили. С тем парнем из ансамбля. Его сейчас нет - уехал куда-то. Но, говорят, что пишет ей.

А Элла сидела и смотрела на меня.

Настроение было испорчено. Я чувствовал себя третьим лишним, сунувшимся не в свои сани... Сама она не подойдёт- это понятно. Только и я не подойду тоже... Тот парень-то причём?

Из прошлого всплыло её лицо четырёхмесячной давности: узкие поджатые губы, холодный взгляд. А за её спиной -тот парень у дверей.

Теперь напротив меня сидела другая Элла: смиренная поза, в глазах покорное ожидание - сама кроткость лилась из двух тёмных омутов, полуприкрытых ободками длинных чёрных ресниц. Котёнок да и только. Только гладить и гладить...

Я поднялся, вышел в фойе. В гардеробе получил шинель и, уже одеваясь, снова увидел Эллу. Она стояла в дверях и смотрела на меня.

- Здравствуй, Элла.

- Здравствуй, Женя. На каникулы приехал?

- Нет, -соврал я тогда. - Завтра уезжаю.

И ушёл.

Остаток зимы и весну я провёл в училище. Всё это время старался выбросить из головы мысли об Элле. Получалось плохо: меня тянуло к ней всё сильнее.

В следующий раз я оказался в Питере уже после выпуска. Офицерский китель, с иголочки, сиял золотыми погонами и пуговицами, хрустел при каждом моём движении.

И, в первый же день, у цветного базарчика, что у станции метро «Академическая», нарвался на парочку: Элла и... молодой человек. Не тот из ансамбля, а другой- одного с ней роста плечистый малый с копной густо расчёсанных на косой пробор волос.

Увидела меня, вспыхнула, опустила голову. Взяла парня под руку, отвела в сторону.

Ребята сказали: вышла замуж.

Спросил: а как же тот, кому писала? - Не дождалась.

Ну, что ж. Жизнь есть жизнь... Бывает.

Но на танцы в субботу всё же пришла. Пришла одна.

Дёрнуло же туда приплестись и меня. Звали же меня тогда вечером в кабачок время покоротать - чего отказался, до сих пор не пойму.

Народу в зале было битком, не протолкнуться. Парочки не танцевали, а топтались на месте, задевая локтями друг друга.

Объявили «белый танец». Армада львиц двинулась к противоположной стене. Ребят разбирали десятками.

Я увидел свободный стул, пробрался к нему, уселся.

- Женя. Я к тебе иду, а ты от меня убегаешь. Пойдём потанцуем.

Передо мной стояла Элла.

Эффектное платье подчёркивало гибкость её фигуры,.. простенькая причёска, которая, впрочем, очень шла ей.

Я встал, подал ей руку, вывел в круг танцующих.

Тёмные её глаза взглянули на меня в упор.

- Ну, здравствуй.

- Здравствуй.

- Надолго приехал?

- На месяц.

- Отучился?

- С чего ты взяла?

Она рассмеялась.

- Я же видела тебя у метро.

- Да? - я пожал плечами. - Не помню.

- Не хочешь вспоминать. Я виновата была тогда: не поздоровалась. Прости.

Я усмехнулся: ничего.

Элла, сощурив глаза, посмотрела на меня.

- А чего это ты переоделся? Глядишь, невесту бы нашёл. Девчонки сейчас на военных падкие. Дефицит.

Я не ответил. Да и что ответишь?

Танец закончился. Я поблагодарил Эллу, проводил её до свободного стула и отошёл.

Минут через двадцать снова объявили «белый танец». Элла опять подошла ко мне.

- Не откажешь?

- Пожалуйста.

Оркестр негромко играл блюз, солистка, с виду потасканная деваха моих лет, что- то пела на безобразном французском языке о несчастной любви, которой нет конца. Среди танцующих я увидел несколько знакомых пар, которые улыбались нам.

Настроение у меня было паршивое. И этот вечер был под стать ему. И чего я притащился сюда?

Тёмные глаза Эллы в упор смотрели на меня. В них и грусть, и ожидание...

- Как живёшь, Элла?

- Пока ничего, -ответила она. - Хорошо в общем.

Всё остальное время, пока длился танец, мы промолчали. Только, когда он закончился, я снова посмотрел на неё.

- Не приглашай меня больше, ладно?

- Почему? -шевельнула губами она.

- Не надо. Незачем. Всего тебе...

Через месяц я укатил к месту назначения «для дальнейшего прохождения службы», как говорят военные люди. И закрутила меня новая жизнь в своём стремительном водовороте.

Не один год прошёл с тех пор. Зарубцевалась душевная рана. Но долго ещё из глубин памяти всплывали тёмные глаза Эллы и смотрели на меня немигающим взглядом. И тёплая волна разливалась по телу, а руки сами тянулись к сигарете... Э, да что теперь об этом вспоминать.

Теперь эта самая Элла стояла напротив меня и, играя глазами, говорила:

-Нет, ты скажи: действительно я постарела.

Я отрицательно мотнул головой и, в свою очередь, спросил:

- Как ты оказалась здесь?

- Как? - удивилась она. - Очень просто. Мы дом тут купили, недалеко от вас. Вон крыша торчит...

Васька об этом даже не заикнулся. Умолчал прохвост. И куда-то испарился.

Я напрасно крутил головой, выискивая его.

- Те чего?

- Да Ваську вот смотрю. Куда он делся?

- Ушёл твой Васька, -она рассмеялась. - А ты даже не заметил.

- Как поживаешь, Элла?

- Хорошо живу, -задорно ответила она. - Сына воспитываю. Приходи, покажу. Он у меня уже большой шестой год пошёл ... Ты надолго здесь?

- Не очень? На неделю, чуть побольше.

- Командировка?

- Да нет. Просто так получилось.

Элла слегка прислонилась к нашему забору.

- Как дела твои, Женя? Всё нормально?

- А то?.. -ответил я. - Лучше всех...

- На работе без проблем?

Так. Ещё одна переживательница за меня объявилась. Не слишком ли много народа в курсе моих дел?

- На работе без проблем, - ответил. - Не хуже чем у других.

- С женой приехал? -она посмотрела мне через плечо в сторону нашей  веранды. - Давно женился?

- Давно, -сказал я. -Почти сразу после выпуска.

Элла даже брови подняла.

- Нуу... -Она  ещё раз посмотрела на веранду. -Сколько же тогда лет было твоей возлюбленной, а?

- Восемнадцать.

- Любовь с первого взгляда? - Элла играла со мной.

- Сразу, -подтвердил я. - Моментально.

- И дети есть, да?

- А как же? - я даже руками развёл. -Две девоньки, как положено...

Ей это надоело.

- Трепач... Мария Владимировна бы сказала... Как её зовут?

- Тебе-то зачем?

- Можешь не говорить. Знаю... Ты меня только что Аллой назвал...

Я усмехнулся.

- Тебе послышалось.

Она недоверчиво посмотрела на меня.

- Я что - глухая?

- Нет, -ответил я. - Звонкая.

Элла посмотрела на часы.

- Ладно, пойду, -вскинула на меня глаза в упор, как две шпаги. - Приходите к нам вечером в гости; с мужем познакомлю, сына покажу... Посидим.

Идти в гости не хотелось. Я, наоборот, думал вечером сводить Аллу на набережную, посидеть на берегу залива, послушать музыку, поглазеть на корабли и яхты- просто расслабиться.

- Благодарю за приглашение, Элла. Но у нас мероприятие. Слишком много планов и слишком мало времени. До свидания.

Мама стояла на крыльце. Ждала меня. Отец продолжал смотреть телевизор. Васька копался с электромобилем. Аллы не было, куда-то ушла.

- Наговорился? - мама взглядом проводила уходящую Эллу. - Чего её сюда занесло?

- Чего-чего,.. За молоком ходила. Что ты сразу?.. Где Алла?

- В гостинной... А за молоком в нашу сторону не ходят...

Продолжать разговор на эту тему я не собирался. Было бы о чём говорить. Все женщины- сами себе на уме.

- Ладно, мам, - сказал я, проходя на веранду. -Элла здесь ни при чём... Я тебе, вон, какую красавицу привёз...

Мама улыбнулась.

- Иди, кавалер! Ты бы в город её сводил, дома-то чего сидеть. На улице так хорошо.

Алла сидела за роялем и пальчиком выбивала из клавиш какую-то мелодию. Кажется, это был «чижик-пыжик».

- Женя, сыграй что-нибудь.

Я подкатил к роялю стул, уселся рядом.

- Чего тебе сыграть?

- Чего хочешь.

- А как насчёт хорошо попросить? - напомнил ей.

Она затеребила меня за плечо, даже ногой топнула.

- Играй, змей. Ишь, какой злопамятный.

Пальцы прошлись по клавиатуре. Руки отвыкли от подобных упражнений.

- Давай в четыре руки. Или слабо?

- Слабо, - Алла смущённо улыбнулась. - Я не умею играть. Сыграй, Женя... Ну, пожалуйста... Волшебное слово говорю.

- Ладно, но предупреждаю: я не Ван Клиберн...

Ударил пальцами по клавишам, и отозвался рояль.

 

 «Скажите девушки подружке вашей,

   Что я ночей не сплю, о ней мечтаю.»

 

Посмотрел на Аллу.

- Ну, как?

Аллочка  довольно поёжилась.

- Ещё...

Её глаза сияли, губы тронула лёгкая улыбка; Алла сидела, чуть приподняв плечи, раскачиваясь в такт музыке. Исполнитель я неважный и голос не очень, но её это не волновало. Главное, что я пел для неё и, судя по всему, для неё пели впервые- прижатые к груди ладони, вскинутые  брови, широко распахнутые изумлённые глаза говорили об этом...

Я повернулся к ней, дотронулся пальцем до кончика её носа.

- Пойдём гулять... Пройдёмся по городу, сходим на набережную - там играет вальсы духовой оркестр- сейчас самое время... Посидим где-нибудь под клёнами. Идём, Ал?

Её руки задержали мою ладонь.

- Мы, вроде как, собирались купаться…

- Искупаемся. Купальник в сумочку и все проблемы. Кабинки на пляже есть... Идём?

Она отпустила мою ладонь.

- Пошли. Только я переоденусь. А ты скажи Марии Владимировне. Она хотела меня к соседке сводить, говорит, там красивая оранжерея с цветами.

У соседки Клавдии Викторовны, действительно, шикарная оранжерея. Но какое мне до этого дело?

- Потом сходите. Не горит.

Аллочка кивнула, поднялась

- Подожди меня, ладно? Я скоро. А маме скажи всё-таки.

Она поднялась наверх, а я вышел в сад. Мама с отцом сидели за столом, разгадывали кроссворд.

- Вот Женя знает, -сказала мама, едва увидев меня. - Ну-ка, сынок, помогай: в англоязычных странах помощник шерифа или полицейское лицо при судебных органах, шесть букв, последняя эф.

- Бейлиф, - сказал я.  И добавил: - Мы пошли гулять...

- Бей-лиф, - повторил отец, заполняя клеточки. - Так... И ещё: в католической церкви символ веры или какие-то убеждения, пять букв.

- Кредо, - отвечаю. - Народ, мы пошли гулять.

Отец оторвался от журнала.

- Ну и идите. Мы что, против?

- Не знаю. Но просили передать. Выполняю поручение.

- Понятно, -кивнул отец. -Деньги есть?

- Есть... Вам ничего не надо в городе?

Батя только хмыкнул:

- Нам надо, чтобы вы хорошо отдохнули. За тем и приехали. Впрочем, купи пару пачек сигарет- у меня на исходе... Всё, ступай.

Сказал, как приказал. А приказы надо выполнять.

Вышла Алла в очень красивом платье чёрного цвета. В нём она была ещё стройнее и даже немного выше, впрочем, рост добавляли высокие каблуки босоножек.

Подошла, взяла меня под руку.

- Пошли? Я готова.

Отец смотрел то на Аллу, то на меня.

- А ничего себе парочка, а мать? Смотрятся.

Аллочка подарила отцу белозубую улыбку и потащила меня к калитке. Потом, спохватившись, повернулась к родителям.

- Всего доброго. Приятно провести вам вечер...

- Всего хорошего, - в один голос ответили отец и мама. - И вам того же.

Уже на улице, оглянувшись на дом, чмокнула меня в щёку.

- На то и курорт, чтобы гулять. Куда идём?.. К морю?

Издали доносилась музыка. Вальс «На сопках Манчжурии» плыл над городом. Это с набережной.

 

«Тихо вокруг. Ветер туман унёс.

  На сопках Манчжурии воины спят,

  И русских не видно слёз... »

 

Я повёл туда Аллу.

- Здесь говорят залив,.. Финский залив.

Воздух, действительно, был пропитан морем. Пахло смолой, сиренью и ещё чем-то от чего кружилась голова и очень хотелось жить в этом сверкающем мире, а идущая рядом девушка казалось лучшей девушкой на свете. Да и мои двадцать семь лет - разве это годы?

 

 

На предыдущую страницу                                                                                                                На следующую страницу

 

                        На первую страницу



1 Европа - один из спутников Юпитера, диаметр 3100 километров.