Будущим  поколениям  России, 

                                                                                                                                                                             востребованным  своим Отечеством

 

 

«Экспресс» возвращается к Земле

 

 

- Командир, - услышал я голос штурмана  Козлова, - подходим к орбитальной.

- Расстояние до станции?

- Сорок километров с небольшим, скорости выровнены.

- Есть. Выключай автопилот.

По экрану ползли полосы радиопомех, сквозь которые на чёрном небе проглядывались голубоватые капли звезд. B верхнем углу равнодушно мерцал желтый диск Луны, а внизу, занимая добрую половину экрана, курилась, зябко кутаясь в облака, наша старуха Земля - родная планета, покинутая нами более полугода назад.

- Командир, - снова подал голос штурман, - Грачева будить?

- Пусть спит. Обойдёмся без него. Поможешь, если что.

  Из грузового отсека пришёл бортинженер Пал Михалыч. Пал Михалыч - самый старший из нас - месяц назад ему перевалило за тридцать пять. Оттого-то мы и зовем его по имени-отчеству,

- Подходим Михалыч - сказал я бортинженеру.

- Вижу, - ответил Пал Михалыч. – Не слепой.

- Смотри, - бросил реплику штурман. - Не дай бог, опять твои замки задурят. На  орбите  по твоей милости я куковать не собираюсь.

- Не бойся, Коля, - Пал  Михалыч хлопнул его по плечу. - Командир у нас ас, на орбите «мёртвые петли» крутит. - Не пропадем.

Командир корабля - это я  - пилот первого класса Евгений Касатонов, для начальства Евгений Дмитриевич, для остальных просто Женька.

Вот уже второй год я командую «Экспрессом» - транспортным кораблем из отряда дальней космической транспортной авиации.

- Ладно, Михалыч, не подхалимничай, - отмахнулся я, - А за замки, действительно, отвечаешь. Нам и так за посадку на Ио1 головы поснимают.

Пал Михалыч только хмыкнул: ну вот еще.

- Ничего, командир. Выкрутимся. Бог милует.

Милует Бог или нет - я не знал. Но то, что командир отряда  Вилков за этот полет душу вынет - в этом я был уверен на все сто процентов.

Во время посадки на Ио1 от корабля не отошёл посадочный модуль. Причиной были неисправные замки, вышедшие из строя после столкновения с метеоритом. Пришлось сажать сам «Экспресс».

Ракетодром, не предназначенный для посадки больших кораблей, после этого на несколько дней вышел из строя. «Экспресс» разметал надстройки, расколол две посадочные плиты, лишил  электропитания прилегающий к ракетодрому посёлок исследователей. Если, ко всему этому, добавить перерасход топлива, затраченного на посадку и последующий взлет с выходом на траекторию полёта к Земле, выход из строя ряда насосов, обеспечивающих жизнедеятельность корабля, плюс неисправность челнока, - то назревали крупные неприятности.

Козлов снял наушники, переключился на динамик.

-Командир, на связь.

- Первый, я шестнадцатый, - вызвал я станцию. - Подхожу к орбитальной. Прошу указать место швартовки.

Динамик зашипел и через мгновение отозвался  женским  голосом:

- Шестнадцатый, шестнадцатый, я первый. Швартовку разрешаю в четвертом секторе, стыковочный узел номер восемь. Kaк поняли?

- Понял вас, первый, - ответил я. - Четвертый сектор, восьмой узел.

Прямо по курсу плыла, всё больше увеличиваясь в размерах, наша «Радуга» - орбитальная станция, база космических транспортных кораблей.

В четвёртом секторе горели причальные огни: нас здесь уже ждали.

«Экспресс» медленно подошел  к стыковочному узлу станции и осторожно ввёл штангу в приёмный конус.

Мы не почувствовали даже толчка: стыковку зафиксировал Михалыч.

- Замки сработали, стыковка произведена. Замечаний нет.

- Первый, я шестнадцатый, - доложил я в диспетчерскую. - Стыковку произвёл, замечаний нет. Прошу разрешения на выход.

-Шестнадцатый, шестнадцатый, - ответ не заставил себя  долго ждать. - Поздравляем с благополучным прибытием. Выход разрешается.  Касатонова в диспетчерскую.

Откинулся выходной люк, за ним другой; в глаза брызнул яркий свет.

- Экипажу  покинуть корабль, - приказал  я, отстёгивая ремни, - Штурман, буди Грачёва... Осмотр произведём завтра. Сегодня всем отдыхать... Всё.

Второй пилот «Экспресса» Славик Грачев, белобрысый крепыш двадцати трех лет от роду, рассеянно хлопал  глазами

- Вставай, соня, - хмыкнул Козлов, в последний раз, тряхнув его за  плечо. - Приехали.

- Нарушаете инструкцию, Славочка, - бросил я реплику, поднимаясь с кресла. - Спите  на швартовке. Непорядок.

- По две вахты подряд стоять - это порядок? -беззлобно буркнул Славик, растирая измятое сном лицо.

Я пожал плечами.

- Что делать? Третьего пилота нам пока не дали. Приходится перерабатывать.

Грачёв указал на штурмана.

- А вам не  кажется, командир, что этот кудрявый брюнет имеет разрешение на несение ходовых вахт в качестве третьего пилота? И зачёты у него уже год как сданы, и доплата идёт соответствующая.

Тут уже возмутился «кудрявый брюнет».

-Нет, каков паразит, а? - Козлов  даже покраснел. - Штурман на торможении сидит за пилотским пультом. А кому точку брать? Уж, не тебе ли?

- А что? Наука нехитрая.

- Ннда.., оригинально... Долетался.

Гурьбой повалили к выходу.

  В шлюзовой камере было пусто. Открытые двери лифта приглашали войти.

Пал Михалыч покрутил головой.

- Войдём что ли, мужики?

- Войдём... Куда деваться?

Мягко сошлись створки; лифт пошёл вверх.

Штурман посмотрел на меня.

- Женя.

- Ну?  

- Главный что-то молчит. Дальше диспетчерской не зовут.

- Погоди... Дай срок - все ковры будут наши.

В коридоре жилой палубы лифт остановился.

Я перебросил Грачёву связку ключей.

- Держи, Славик. Не забыл какой?

Славик жил со мной в одной каюте.

Пал Михалыч задержался в дверях.

-Ни пуха, командир.

Я нажал на кнопку.

-К черту, механик.

Лифт затащил меня на самый верх станции, в диспетчерскую

Там, как всегда, шум, гам, теснота. Не успел переступить порог, как отовсюду заревели восторженные глотки.

 -У-у, кто к нам прилетел, кто пожаловал?.. - вопил кто-то невидимый мне. - Кто прикатил, а? Узнаёте, мужики?

- Как же, как же, - загалдела толпа. - Спец по демонтажу ракетодромов.

Здесь о моих приключениях знали абсолютно всё. Такие известия распространяются  по Солнечной системе со скоростью света.

- Касатон, дружище, ну-ка, расскажи. Поделись опытом.

- Где тебя носило, Женя? Или пешком от Юпитера топал?..

- Ладно, - вмешался главный диспетчер «Радуги» Виктор Васильевич Хохлов. - Попридержите языки.

И уже мне:

- С прибытием, Женя. Пройди в кабинет.

В кабинете главного диспетчера всё по-прежнему: т-образный стол с дюжиной стульев, шкафы у переборок2 , да портрет Гагарина справа от двери - вот и вся обстановка.

Зашёл Хохлов. Закрыл за собой дверь, указал на стул.

- Садись, горе-космолётчик...

Виктору Васильевичу Хохлову сорок семь лет. Двадцать из них он провёл в тесных  каютах космических кораблей и станций: летал ещё на «Орионах», ходил на «Заре» к Венере, доставляя обслуживающий персонал на научно-исследовательскую станцию «Академик Королев»; чуть не погиб на её орбите: при выходе на траекторию полёта к Земле, на корабле взорвался кислородный бак. Приходилось  Хохлову опускаться на Марс и обживать орбиты планет-гигантов.

Последние десять лет он провёл в отряде космической транспортной авиации. Работал на кораблях межпланетных сообщений.

Четыре года назад принял только что сошедший со стапеля «Экспресс». Прокомандовал им два с половиной года.

Полтора года назад, по требованию врачей, покинул командирское кресло. Ушёл на «Радугу» главным диспетчером.

 «Экспресс» у него принимал я.

Хохлов ушёл, но присутствие его незримо ощущалось на борту корабля. Его портрет-портрет первого командира «Экспресса»- висел в корабельной кают-компании. Заведённые им порядки были рациональны - меня они устраивали, и менять я ничего не собирался. Во время стоянок на «Радуге» он постоянно нас  навещал - мы для него продолжали оставаться своими людьми.

- Ну, что скажешь, орёл- парень? - Виктор Васильевич  смерил меня долгим взглядом.

 Я пожал плечами.

- Всё сами знаете. Добавить нечего.

- Тогда  слушай  меня. Я только что от Главного. Интересуется твоим  отчётом о полёте. Говорит, чтоб описал всё объективно и поподробней.

- Объективней и поподробней не получится

- Получится. И ещё…  Сдашь Аллочке эксплутационные ведомости, получишь ремонтные. Пал Михалыча завтра же к главному механику станции... Всё. Свободен.

Я поднялся с кресла.

- Виктор Васильевич, что там Вилков, а?

- А что Вилков? Сердит.

- Сердит?

- Сердит, - вздохнул  Хохлов. - Насчёт аварии ничего, а за посадку на Ио ...- он покачал головой и махнул рукой. - В общем, влетел ты крепко.

- Да ну... Плиты покололи... Могло быть и хуже.

- Боялись провалиться?

- Боялись.

- «Кочубей» два года назад сажали, тот почему-то не провалился. И сел нормально, ничего не задел. Тоже, кстати, на Ио сажали.

- «Кочубей» не «Экспресс». Это консервная банка. - парировал я. -Он много легче и садился с пустыми баками. Платонов сделал из него груду металлолома - вон, до сих пор гниёт на Ио.

Хохлов усмехнулся, хлопнул меня по плечу.

- Ладно- ладно, не горячись... Сейчас иди... Успокойся, обдумай всё, как следует. А в восемнадцать ноль-ноль с отчётом к командиру отряда... Всё. Свободен.

 

 

 

 

 

 

 

На первую страницу                                                                                                                                                                На следующую страницу

 



 

1 Ио - один из спутников Юпитера. Диаметр 3630 км, расстояние до Юпитера 422000 км, период обращения вокруг планеты -  1 сутки 18 часов.

2 Переборка - стена каюты.