На  Луне

 

После четырёхчасовой болтанки на окололунной орбите, на модуль, наконец, пришло разрешение на посадку.

На высоте пятнадцать тысяч метров над поверхностью Луны включился и отработал заданное время тормозной двигатель. Модуль сошёл с орбиты и начал  снижение.

На Луне нет атмосферы. Летательные аппараты, работающие над её поверхностью, опираются только на тягу собственных двигателей. Взлёт и посадка вертикальные.

В кабине модуля темно: светятся только циферблаты приборов, монитор компьютера, контрольные лампы на пульте управления, да красный плафон над нашими головами. Чуть слышно поёт пеленгатор, и щёлкают, время от времени, индикаторы.

- Козлов, - окликнул я штурмана. - Опять в позе кучера?

Тот, клевавший носом в кресле второго пилота, встрепенулся, захлопал глазами.

-А в чём дело, командир? Делать-то, всё равно, нечего... Отвоевался я на сегодня...

Я щёлкнул пальцем по лунному глобусу, по которому бежала светящаяся точка- наш модуль.

- Снижаемся, Коля.

Тот только хмыкнул:

- Ну так что? Точку-то я тебе выдал? С орбиты сошли вовремя. Чего тебе ещё надо?

Ответ, конечно, сверхнаглый. Впрочем, я не удивился. Когда Козлов не в духе, от него можно услышать и не такое.

- На кой чёрт вас, штурманов, держат в космической авиации? - сказал я. - Есть же автопрокладчик, глобусы... Обошлись бы.

- А вот держат, тебя не спросили. Работы нам ещё хватит.

- Угу, - подзадорил я Кольку. - Спать в кресле- это тоже работа.

Штурман поморщился:

- Не мелочись, командир. Всё, что нужно, я сделал... И ты это прекрасно знаешь.

Пришлось повысить голос:

- Я прекрасно знаю и другое: штурман- это член экипажа, у которого есть свои обязанности на всех режимах полёта. Спать в кресле на посадке- это роскошь, даже для такого корифея как ты. И, Коля, не забывайся....

Козлов не ответил. Обиделся, наверное. Но я знал- ненадолго. Долго дуться на друзей Коля не мог.

Замигала лампочка радиовысотомера: до поверхности Луны в районе посадки оставалось тысяча метров.

Отключился автопилот. Модуль опускался на ручном управлении.

- Женя, полегче.

Это «полегче» я слышал от него перед каждой посадкой.

- Не каркай под руку, - ответил я. - Сиди и не дёргайся.

Внизу раскинулась серо-голубая равнина с чёрно-белыми выбоинами кратеров и такими же чёрно-белыми хребтами вулканических образований. Сверху хорошо просматривались огни над копрами шахт, светящиеся контуры карьеров. По шоссейным магистралям тянулись вереницы ползущей техники. Свет от их фар метался на поворотах. Жизнь кипела и здесь, на куске мёртвого камня, каким Луна была до совсем недавнего времени.

Вдали желтел жилой купол Селенограда, за ним тянулся защитный пояс, из-за которого высвечивал «юпитерами» оранжевый квадрат - космопорт.

Пора выпускать шасси.

- Селеноград-подход, - вызвал я космопорт. - Борт МС-17. Автопилот отключён, шасси выпустил, посадочные и габаритные огни включены,.. на курсе... К посадке готов. Прошу разрешения...

МС-17 опустился точнёхонько в центр посадочного стола. В глаза ударил яркий свет. Пришлось опустить светозащитные козырьки.

- Селеноград, я МС-17. Посадку произвел, стол номер десять. Замечаний нет. Жду указаний.

- МС-17, я Селеноград, добрый день, - ответила местная диспетчерская. - Поздравляем с прибытием...

- Мерси, - вежливо ответил Козлов.

- Груз на борту? - спросил звонкий девичий голос.

- Идиотка, - уже совсем невежливо процедил сквозь зубы штурман. -Первая вахта что ли?

- Нет, - спокойно ответил я диспетчеру. -Пришли порожняком, груз растеряли на перелёте.

- Смеётесь?

- Нет, девушка, это вы смеётесь. Ближе к делу...

Видимо, диспетчер обиделась. Помолчав немного, небрежно сообщила:

- Тягач вышел. Командира в диспетчерскую. Бригаду грузчиков высылаю на грузовую платформу.

- Добро.

Подошёл тягач, зацепил модуль на буксировочный крюк и потащил его через всё посадочное поле- на разгрузку.

   Мы с Козловым влезли в скафандры и, в ожидании прибытия грузчиков, снова плюхнулись в кресла. Штурман молчал, задумчиво глядя на куда-то в сторону недалёких гор, отчётливо выделявшихся  острыми пиками на фоне чёрного неба.

Прошла неделя с тех пор, как мы вернулись на «Радугу» из отпуска, устроенного нам Хохловым. Это наш первый рейс на Луну после возвращения с Земли. Вроде, всё по-старому, полёт как полёт, ситуация штатная, но, всё равно, -что-то не так: отвыкли мы от такой жизни пока отдыхали- мысли-то там, на Земле, остались, и давят на нас свежие воспоминания... Но ничего- это проходит.

В Пулково на московский самолёт нас провожали все: и отец, и мама, и Васька. Батя, так тот прямо со службы прикатил в последний момент, когда уже объявили посадку. Это из-за Аллы - вскружила она им голову за эти десять дней. Завалили её подарками - от бриллиантовых безделушек до соболиной шубы (сто лет нужна ей эта шуба на «Радуге»,.. хотя в Сибири, может, и пригодится). Мне было строго-настрого наказано привезти её к нам в следующий и последующие разы. Оставалось только кивать в ответ головой. Мама, выбрав момент, отвела меня в сторону.

- Береги её, Женя. Эта девушка создана для тебя. Смотри, не проворонь...

Все эти десять дней я избегал говорить с мамой на эту тему. Она не раз заводила разговор, но я отмалчивался. А чего говорить? Пусть жизнь сама подскажет...

- Ладно тебе, мам... Ты уж сразу...

- Я знаю, что говорю... Она же любит тебя, разве ты не видишь?

Зная выдержанный характер Аллы, я только рассмеялся:

- Мам, ты уж совсем... Это откуда же такие сведения, а?

- Перестань паясничать, - перебила она. - Обрати внимание, как она на тебя смотрит...

- На то и глаза, чтобы смотреть...

Козлов ждал нас в космопорту. Он был один. Где Света мы решили не спрашивать, едва взглянув на него. Всё ясно было и без вопросов...

Сейчас Коля сидел, уставившись в одну точку немигающим взглядом- осунувшийся, с ввалившимися глазами и резко очерченными скулами. Мозги у него, скорее всего, забиты личными проблемами негативного плана, от которых, в нашей ситуации, ничего хорошего ждать не приходится. Знал бы, что он так раскиснет, поменял бы на кого-нибудь из состава дежурных экипажей. В нашей диспетчерской их полно без дела болтается...

Я щёлкнул тумблером переговорного устройства:

- Селеноград, борт МС-17 на связь...

- Есть Селеноград, диспетчер Краско слушает...

- Привет, Петя. Как дела?

- Салют, Жень. С прибытием.

- Слушай, что за коза нас принимала?

Тот только хмыкнул в ответ:

- Не бери в голову. Стажёрка. У нас тут, после вашей посадки, до сих пор за животы держатся... Пошла сопли отмывать... Как отдохнули?

Я покосился на Козлова. Штурман поморщился.

- Отдыхать не работать. Привет тебе от родного Питера...

- Благодарю. Какие проблемы?

- Грузчики выехали?

- Да. Встречайте. Самоходка за вами подойдет, примерно, через полчаса.

- Петя, - попросил я. - Переключи нас на радиорубку, а? По старой дружбе.

- Скука заела?

- Да, - отвечаю. - Да и штурман у меня чего-то нос повесил. Непорядок, сам понимаешь.

Козлов фыркнул, но не удостоил меня даже взглядом.

- Чего так? - Петя Краско, кажется, был уже в курсе Колькиных проблем. - Светка от ворот поворот дала? Козлик, слышишь? Чёрт с ней... Хочешь, я тебе такую тёлочку подберу - моложе, а, главное, сексуальней? Только свистни.

Козлов побелел от бешенства.

- Чёрт те что?.. Уже на Луне и то прохода нет. Вам-то что, два придурка?

И добавил, но спокойней:

- На Плутоне, наверное, уже знают. Не Отряд космической авиации, а балаган настоящий...

- Жень, -спрашивает меня Краско. - Чего он там шумит? Одной бабы мало? Какие проблемы? Сколько ему надо?

- Боюсь не поможет, - отвечаю.

- Тогда стакан, идёт?

- Нельзя. Мы на работе... Кстати, когда у нас вылет?

- Послезавтра в четыре утра. Прямиком до Черняково. Сегодня можем оторваться... Коля, чего пить будем?

- «Смирновку», как всегда, - говорит штурман уже беззлобно. - Забивай столик, паразит.

- Годится... Сейчас, ребята, момент...

Зашипел динамик,  голос диспетчера стал официальным:

- Беркут-два ноля сорок, Селеноград-один, взлёт разрешается, Москва-Монино, промежуточный «Протон»... Код систем опознавания…, работайте со стартом... После отрыва сохранять направление подъёма...

«Беркут», «Орёл», «Гриф» и прочие красивые термины - позывные военных. «Протон» - их станция, в Монино - ракетодром. Что их сюда занесло? На Луне у них свой терминал- Гагаринск...

- Да,.. да,.. да,.. - Петя или забыл отключить нас, или не счёл нужным. -Принято... Товарищ генерал-майор, прошу вас не засорять  эфир...  Принято...  Товарищ  генерал- майор,.. Ещё раз… не кричите на меня. На своих диспетчеров кричите, здесь свой режим...

Кто- то давал Краско крепкий нагоняй.

- Принято, - Петя говорил монотонно, без эмоций. -Товарищ генерал, не мешайте работать... Беркут два ноля сорок, обратный отсчёт... Счастливого полёта... Привет супруге, товарищ генерал-майор...

Козлов, улыбаясь, смотрел на меня. Потом поднял вверх большой палец.

- Когда-нибудь Петруха или займёт место Хохлова, или вылетит их Отряда. Третьего ему не дано- язык без костей...

- Переживут... Дело надо делать, а не жизни учить.

Километрах в трёх от нас в небо пошла яркая точка: к Земле уходил челнок с позывными «Беркут два ноля сорок» и ретивым генералом на борту.

- МС-17, на связь.

- Есть.

- Ребята, грузчики не подошли?

- Пока нет, -ответил я. -Что ты там шумишь, Петя?

- Достали уже, -сказал Краско. -Больше месяца, как, словно, с ума посходили... Летят все кому не лень: и наши, и вояки, и американцы... Мёдом что ли Селеноград мажут? Своих баз мало... Ещё воспитывают...

- Ладно, не ворчи... На вечер новостей не хватит. Потом расскажешь.

- Принято. Козлов, дай голос.

- Гав-гав, - говорит Коля и крутит пальцем около лба.

- Колян, есть предложение. Стажёрку мою сегодня за наш столик посадим?

Козлов опять начал свирепеть:

- Слушай, ты.., лунатик озабоченный. Прекрати сводничать...

Пора прекращать этот балаган. Пока совсем не рассобачились...

- Петя, прекрати трепаться. Работай... А нас переключи на радиорубку. Давай- давай... Вечером поговорим.

- Принято.

Снова зашипел динамик.

- Радиорубка, начальник станции Промыслов.

- Привет,  господин Промыслов. Борт МС-17 беспокоит вас.

- Явились, не запылились, - говорит Промыслов. - Чем обязан?

- Заявочку-с примете?

- Заявочку-с? Какую ещё вам заявочку-с?

У Сашки Промыслова кличка Фунтик. Кто его так назвал и почему- никто не помнит. У нас масса общих знакомых, как здесь, так и на Земле. И для всех он Фунтик. На кличку Сашка не обижается. Я его зову почти официально: господин Промыслов. По-моему, он это ценит...

- Как какую? -отвечаю я. - Песенку лирическую, если вас не затруднит, молодой человек.

- И плясочку-с, - в тон договаривает он .- Ансамблишко какой-нибудь захудаленький.... Не успели нарисоваться, уже заскучали...

- Ладно тебе. Поставь что-нибудь, Саша, для души.

Промыслов зашуршал бумагой, потом что-то уронил.

- Я тут, мужики, инвентаризацию недавно провёл, - сказал он. -Объявилась у меня кладовая. Мимо неё за день раз сто туда и обратно прогуливался. Дверь как дверь, запечатана, куда ведёт- неизвестно... А тут инвентаризация... Принесли документы, я лбом в эту дверь стукнулся, смотрю на номер - мой. Сорвал печати, захожу, а там, хотите верьте, хотите нет- стеллажи, заваленные компакт-дисками.

- Чем-чем? -переспросил Козлов.

- Вот неграмотный, -вздохнул Промыслов. -Компакт- дисками... Ну, это диски такие оптические, сто двадцать миллиметров диаметром, с постоянной сигналограммой.

- С чем? - снова переспросил Коля.

- Женька, с кем ты летаешь? - удивился Промыслов. - Он же тупой у тебя, как горбушка... Сигналограмма, штурман, - это такой носитель информации с произведённой на нём записью сигналов. Понял?

- Ничего он не понял, - говорю я господину Промыслову. - Ближе к делу.

-Так вот... Выясняется, что это кладовая осталась ещё от нашей первой экспедиции, самой первой... здесь в Селенограде. Поняли, нет? Компакт-дисков этих в ней около сорока тысяч. Песни, классическая музыка, театральные постановки, есть видеодиски с фильмами, даже с хроникой... Представляете?.. Клондайк... И никто не знал... Я литературу кое-какую раскопал, сами понимаете, выбрасывать жалко... Докопался, узнал на чём всё это работает? А где сейчас это оборудование? В музее Попова и то в единственном экземпляре...

- Шурик, ближе к делу, -перебил его Козлов. - Врубай музон, потом расскажешь.

- Подожди не мешай, -тут уже вмешался я. - Не интересно -не слушай. Говори, Промыслов.

- Короче... Тут же нашёл я старенький компьютер, ещё с «седюком». Железо допотопное, но ничего... Прочистил, пропылесосил, кое-что перебрал. Нашёл программы настройки, загрузил... Пошла машина... Сейчас гоняем эту музыку по общей трансляции и отбоя нет. Заявок шквал... Вторую неделю каталоги составляю. Надписи на футлярах истёрлись, приходится свои обозначения ставить. Ну, как?

- Молодец, господин Промыслов, - говорю я ему. -А теперь дай нам возможность оценить твои труды... Поставь что-нибудь для нас...

- Чего вам поставить?

- А что хочешь?  Хоть про любовь, хоть про разлуку...

- Сейчас, -Сашка опять зашуршал бумагой. - Где у меня тут про любовь? Ага... Вот... Названия не прочитать, надпись уже моя... по первой строчке: «Почему ты всё молчишь, не могу понять я?»... Или вот: «Твои ноги, как песни акына. Как дороги гражданской войны..." Идёт? Есть романсы,.. Высоцкий, Окуджава...

- Высоцкий и Окуджава у нас тоже есть, -говорит Козлов. -Фунт, поставь что-нибудь такое... нестандартное...

- Извольте-с, -говорит господин Промыслов. - Момент...

В динамике воцарилась тишина, затем грохнул ударник, забренчала гитара. Аккордеон проиграл вступление, и донельзя пропитый голос захрипел:

 

«Хмурой поздней осенью

  На исходе дня

  Бросила-забросила

  Милая меня.

  Не тебя ли, рыжая,

  На руках носил?

  Не тебе ль, бесстыжая,

  Всё подряд дарил?..»

 

Штурман, вместо затылка, поскрёб макушку гермошлема.

- Нда... Отрывались ребята...

 

 «Листья осыпаются,

  Устилают путь.

  Прочь ушла красавица.

  Больше не вернуть...»

 

Коля немного повеселел: потеплели глаза, на губах появилась кривая усмешка.

- Что? - спросил я его. -Очухался?

Зря спросил, не стоит в таких ситуациях лезть человеку в душу. Здесь ему помочь не может никто,.. разве что время. Или переоценка духовных ценностей. Но для этого опять же нужно время. Сразу человека не переделаешь.

Козлов ответил:

- Да ну... Обидно, понимаешь? Что я - кукла, которую можно забросить куда-нибудь, когда надоест? И главное- в последний день...

- Лучше сейчас, чем потом.

Он только вяло махнул рукой:

- Да знаю я... Говорю же: обидно... Ещё объясняет чего-то: разные люди, хочется мужа под боком, чтобы и дочку воспитывал, и мать уважал, и всё такое... А то сразу не могла сказать... Наплела короб ерунды всякой: и такой я, и сякой... И как мужик я для неё ... неподходящий.

Так уж устроен наш брат: он может говорить о чём угодно- о делах, о политике, о спорте, - но когда говорить больше не о чем, мы говорим о представительницах слабого пола. Мужчины говорят о женщинах, мужики о бабах, господа о дамах и так далее... Тут уже ничего не поделаешь: работают законы природы...

Козлову я не мешал: раз прорвало, пусть выговорится. Может, действительно, легче станет...

- Что? Так прямо и сказала?

- А то...

Если Коля не врёт- я о Светке был другого мнения. Думал она умнее.

- Зря, -ответил я. -Это сгоряча, наверное... С годами человек меняется, меняются взгляды на жизнь и, конечно, вкусы...  Не пожалеть бы... . Тем более, она постарше тебя... Звезд с неба не хватает, пройдет два-три года и что потом?..  Поклонников всё меньше и меньше, а хочется всё больше и больше...

Хлопнул  его по плечу.

- Не бесись, Коля. Сходим за Плутон- потом все девчонки будут твои. Твоё имя станет достоянием Истории, люди будут гордиться знакомством с тобой. А ей что вспомнить? Постель в кемпинге под Калугой- одну на двоих?

Со стороны города в чёрное небо ударил луч прожектора. Постоял в зените, потом упал, прошёлся  по ближнему отрогу и исчез также внезапно, как и появился... Снова мрак и огонь «юпитеров»... Серебристыми призраками смутно угадывались, разбросанные по взлётно-посадочным столам ракетодрома, силуэты кораблей...

И плыла над нами наша голубая красавица- Земля , краше которой я не видел  планет во всей Солнечной системе.

Мой штурман немного оживился:

- Фантазёр ты, Женька... 

- Фантазёр- это, всего-навсего, человек, умеющий думать, в том числе и о будущем, - парировал я. - А если есть план - значит, есть способы его осуществления.

Долго смотрел он на меня.

- А ты возьмёшь меня с собой,.. фантазёр?

Я только развёл руками.

- Я возьму... Я не Гладков... Только куда, Коля, они денутся? Кто лучше нас знает корабль? И слётанный экипаж всегда надёжнее вновь сформированных...

- У нас некомплект.

- Не о том говоришь, Коля. Кто-то и придёт со стороны, но будет фон «Экспресса», его биосфера. Не ходят же в чужой монастырь со своим уставом?

Помолчали.

 

«На полярных морях и на южных

По изгибам зелёных зыбей

Меж базальтовых скал и жемчужных

Шелестят паруса кораблей...»

 

Неброский, но чувственный голос читал стихи Гумилёва- это Сашка Промыслов поменял компакт-диск и приобщал нас к поэзии.

- Твои-то как? - наконец спросил Козлов. - Живы-здоровы? За неделю так толком и не поговорили...

Поговоришь тут, когда после возвращения с Земли, от нашего штурмана, кроме «да» и «нет», мы больше ничего не слышали. Бродил по станции, как привидение. Да ещё дверьми ошибался...

- Нормально. Как всегда.

- Приветы-то от меня передаёшь?

- Обижаешь, -улыбнулся я. - Всегда передаю... Мать расстроилась, когда узнала, что ты не приедешь. Хотела тебя увидеть.

- У вас свои дела, зачем мешать, - вздохнул Коля. - Алла, вон, как светится, не узнать... Королева орбиты... Не ходит по станции - плывёт. Молодец, командир: дал ей реализоваться на все сто... Не то, что я - непутёвый...

- Ладно тебе, - я не собирался его успокаивать. -Чего опять заныл? Нашел, кого с кем сравнивать? Алла - девчонка и на жизнь смотрит со своей колокольни: интерес, запросы и всё такое... Светлана же - женщина и уже сформировавшаяся: была замужем, и потребности у неё совсем другие, включая физиологические. И хватит скулить, Коля. Что она от тебя хотела - то получила. Всё остальное - бабья блажь, которую не надо принимать буквально. Покувыркались и будет. Не вышел роман - ну, с кем не бывает. Ещё получится: твоя невеста в школе учится и не о чём не догадывается. Всему свой срок.

- После прогулки за Плутон, например, - хмыкнул Козлов.

- Хотя бы и так, - он меня разозлил. - С экспедицией всё много серьезней, чем ты думаешь. А ну-ка она тебе рога ко лбу прикрутила пока ты там... шарился?

Коля немного помолчал, потом спросил:

- Сам-то не боишься?

Вопрос застал меня врасплох.. Честно говоря, я об этом даже не думал. Просто в голову не приходило, что у Аллы может кто-то появиться, кроме меня. Конечно, это мужской эгоизм... А может, элементарное доверие к любимому человеку? Кто знает?

- Нет, - ответил. - Не боюсь.

Козлов подумал, кивнул.

- Ну и правильно. Вы очень похожи: у вас одинаковое воспитание, вы выросли в одной среде. Отсюда и восприятие жизни соответственное... Я, честно говоря, удивлён, что вы сошлись только сейчас, а не год назад, когда Алла только пришла к нам.

- Ещё один Станиславский: удивите меня.

- При чём тут это? - теперь разозлился Коля. - Достаточно один раз посмотреть на вас и всё станет ясно. Всё добротно, спокойно, правильно... Только не скучно, а?

- Нет, не скучно...  А что - нужны взрывы эмоций с эхом на весь Отряд?

Козлов улыбнулся, хлопнул меня по колену сложенными перчатками.

- Женька!... Не злись! Я всё понимаю. Ты у нас парень уравновешенный, интеллектуальный, рациональный, в меру, правда... Романтик - но это ничего страшного, даже интересней: слабому полу такие ребята нравятся... И этого вполне достаточно, чтобы  Алла  Станиславовна  ждала  тебя  не  только из-за Плутона, но и с Большой Медведицы... Мария Волконская середины двадцать первого века, ей-ей... Масло, холст...

- Всё сказал?..

О фюзеляж постучали. Я выглянул в иллюминатор: прибыл вездеход с грузчиками. Чуть поодаль стояла «самоходка» - обыкновенная телега с электроприводом от солнечных батарей, управляемая по радио из диспетчерской.

- Выходим.

В грузовом отсеке горело дежурное освещение. Сработал фотоэлемент, включился ревун: герметизация отсеков соблюдена.

Можно отдраивать люки.

Бесшумно отошли створки, открывая панораму.

Вездеход подогнали прямо под ленту транспортёра. Подали питание и поползли запаянные ящики прямо в кузов местного лунохода.

Я откинул трап.

- Коля, следи за погрузкой. Я в диспетчерскую.

- «Самоходку» вернёшь, - хмыкнул мне в уши Козлов. - Чтобы мне пешком не топать.

- Доберёшься с грузчиками. Не принц датский: транспорт персональный ему подавай.

Над Луной чернело безмолвное небо, усеянное россыпью звёзд. Безжизненная панорама, дикий пейзаж. Но, всё равно, чертовски красиво.

 

 

 

          На предыдущую страницу                                                                                                                            На следующую страницу

 

          На первую страницу